Лавкрафт вики
Advertisement

«Генри»
Автор Панин Никита ака Witcher_Merlin
Посвящается памяти Г.Ф Лавкрафта
Пять лет назад, когда я жил в Провиденс, Новая Англия, и в силу бытности психотерапевтом с собственным офисом, заполучил возможность познакомиться с одним необычным человеком. 
Это встреча и последующее знакомство продлилось полтора года из которого я раз или два сеанса в месяц проводил в беседах с ним.
Я пишу это чтобы спустя столько времени попытаться собрать в физическом виде все то, что я пережил и чему свидетелем за эти пять лет.
В первый раз, я познакомился с Генри Крафтом в 2012 году, в октябре. Встреча, что первоначально не впечатлила меня.
Это был худой, бледный ребенок двенадцати лет с серыми глазами и отчужденным взглядом. Казалось, он воспринимал мир как что-то чужеродное и опасное; непонятное и безумно сложное.  
Первое, что мне бросилось в глаза - это чрезмерная опека матери Генри. Она слишком оберегала своего сына, даже поход ко мне дался ей с большим трудом. 
Прилагаю стенографию записи нашей первой встречи.

«- Привет Генри, я доктор Александр Болконский. Что тебя привело ко мне? 
Мальчик не решается ответить.
- Меня мучают кошмары, сэр. 
- Какого рода кошмары Генри?
- Мне сложно об этом говорить.… Очень страшно… 
- Ты можешь мне доверять, не бойся. 
- Хорошо. Мне снятся сны, в которых я вижу странных существ. Существ, которых я с трудом могу описать, но которых могу нарисовать на бумаге. 
- Продолжай, пожалуйста. 
- Видения эти созданий пытают мое сознание, оно их отвергает как невозможное. Из-за этого у меня часто при пробуждении болит голова, и тогда я начинаю рисовать.  Иногда, я, находясь в бессознательном состоянии, начинаю записывать свои сны на неизвестном мне языке, похожем на арабский язык. 
- У тебя есть с собой, то, что ты пишешь?
- Нет.
- Не мог бы ты, принести их как-нибудь? 
Мальчика обуревают сомнения. 
- Вы ведь не скажите маме?
- Разумеется, нет, это строго между нами. Врачебная тайна на этот счет очень строга. 
Это очень воодушевило Генри. 
- Я подумаю над этим и возможно принесу.
- Пожалуйста, это бы очень помогло в твоем лечении. А теперь, расскажи мне еще что-нибудь из того что тебя мучает.
Конец стенограммы»
Мальчику приходилось терпеть гипертрофированную опеку своей матери, Сибил Крофт, которая любила сына необычной формой материнской любви. 
Она считала сына самым лучшим ребенком в мире, при том, что однажды Генри услышал как его мать, назвала его жутко уродливым в разговоре с подругой. Событие, серьезно отразившееся на самооценке ребенка. 
Генри не ходил в школу с восьми лет из-за слабого здоровья и сложности адаптации к сверстникам, перейдя на домашнее обучение с учителями и дедушкой.  
Мальчик был очень начитан и эрудирован для столь юного возраста и был способен дискутировать со мной на самые разные темы; от химии и физики до древнейшей истории и литературы. 
Особенно юный Генри Крафт любил историю древнего Рима и Греции. Вдохновляясь чтением Фауста, он воображал то, что систематически приходило к нему во сне. 
Возможными факторами болезни была ужасная смерть отца Генри, Филиппа Крофта в больнице Провиденса, событие, потрясшее психику мальчика в возрасте восьми лет. Так же, более близкое знакомство с мисс Крофт дало мне предположение о некотором расстройстве психики матери Генри. В совокупности, все это могло порождать у ребенка нездоровый сон и самоощущение. 
Каждый месяц Генри приходил ко мне в кабинет, и мы проводили час и более за беседами, после которых ребенок становился чуть более радостным. Иногда, все же, Генри не мог приходить ко мне, по причине болезненности. Я полагаю, в этом поспособствовала мать Генри, иной раз, придумывая сыну симптомы и болезни. 

В 2013 году в феврале, Генри принес мне несколько страниц с письменами, до того он не решался мне их показать. 
На плотных листках формата А4 были красивым, твердым подчерком выведены письмена на арабском языке с картинками и различными изображениями. 
Признаться, увидев их в первый раз, я был сильно удивлен той детальностью и проработанностью тех созданий, что украшали страницы; за что похвалил малыша Генри. 
Так же, я попросил его оставить мне эти страницы и приносить все то, что он писал, когда находился в сомнамбулическом хождении. 
Генри согласился и через пару сеансов приносил по одной или две страницы. К сегодняшнему дню у меня уже более ста страниц. Е
Генри рассказывал мне о своих путешествиях в Онейроне, или же  - Царстве Снов.
О том, как он бывал в блистательном Целефаисе, городе кошек Ултар и в зачарованном лесу в котором обитали зурги. 
Его больше всего пугало некое плато Лэнг и город Таларион, что был усыпан выбеленными ветром и временем этого измерения. Образ желтого жреца в храме забытых богов на плато Лэнг так же внушал ужас мальчику, и он неохотно рассказывал мне об этом. 

Вскоре, из-за передозировки снотворным трагически умер Бенедикт Крофт, дедушка Генри. Бенедикт занимал очень важное место в жизни мальчика, обучая его наукам и позволяя пользоваться своей обширной библиотекой. Смерть дедушки серьезно подкосила психическое состояние ребенка и к сожалению,  некоторое время я не мог с ним видеться, в то время как я был ему нужен как никогда.  Этот факт серьезно опечалил меня и несколько месяцев я не виделся с Генри. 
В июне, Генри вновь оказался у меня в кабинете, такой же подавленный, как и при первом знакомстве.  
Немалого труда и времени мне стоило разговорить его и вернуть в удовлетворительное состояние. Страдая в одиночестве, Генри начал писать стихи и рассказы, очень гротескные и пугающие. 
В следующий раз, Генри принес мне те страницы, что написал за то время, которое мы не виделись. 
Все лето я имел удовольствие помогать мальчику. 
Его мать на одном из сеансов сообщила мне, что Генри на следующий год снова пойдет в школу, что не могло меня не радовать. 
Радость омрачал мой отъезд в новом учебном году в другой город, и я больше не смог бы видеться с Генри. 
На сегодняшний день, находясь в университете, я собрал все имеющиеся в последовательной нумерации страниц книги в одно целое, я постараюсь понять, что же там описано. Как бы я не старался, самостоятельно я не мог перевести рукопись.
На кафедре востоковедения, мой друг, Гарри Осборн, знал древнеарабский в достаточной мере, чтобы перевести книгу. 
Гарри смог перевести для начала только название рукописи – Некрономикон. Когда он прочел название, то лицо его выразило удивление. Гарри объяснил мне, что похожее название имела запретная книга безумного араба Аль-Хазреда, проклятого всеми церквями еретика и сумасшедшего. Отличие было в том, что оригинал навеки утерян, в некоторых же библиотеках и частных коллекциях имели англоязычные или арабские копии книги, часто неполноценные и имеющие неточный перевод.
Он пообещал перевести все что сможет.
Через неделю я получу перевод.

P.S 
Странно,но в последнее время, я ощущаю на себе чьи-то взгляды. 
Никогда не замечал за собой паранойи. 

Advertisement